Искусственное поле: футбол и балет

Искусственное поле: футбол и балет
Балетный критик «Ъ» Татьяна Кузнецова об игре и хореографии
Искусственное поле: футбол и балет
Балетный критик «Ъ» Татьяна Кузнецова об игре и хореографии
Футбол — явление сугубо спортивное, что не мешает представителям творческого мира искать в нем источник вдохновения. О связи самой популярной игры планеты с искусством — в специальном проекте Welcome2018.
Постановка по требованию
На первый взгляд, балет — женское дело: нежные лебеди, потусторонние видения и прочие белые и воздушные эфемериды ровными рядами порхают в благоговейной тишине, между ними бродит одинокий принц, в конце все получают заслуженную порцию аплодисментов. Футбол же прерогатива мужчин: два десятка разгоряченных парней гоняют мяч под свист и рев трибун, спринтуют в атаке, наворачивают затейливые финты, самоотверженно разрываются в подкатах, истошно выпрыгивают на угловых и валятся в кучу малу при забитом мяче. На самом деле, у балета и футбола общего больше, чем кажется.
У балета большего общего с футболом, чем может показаться: и там, и там нужна отличная физическая и техническая подготовка. На фото: балет «Прекрасная игра», театр «Единорог», Лондон, 11 сентября 2008
Во-первых, нужны физические данные, причем почти одинаковые: растяжка, прыжок, быстрота и координация, а также чувство партнера и ориентация в пространстве. Во-вторых, необходима техника — ее постигают под руководством педагогов-тренеров по специальной методике. Одинаково важно уметь работать в ансамбле-команде, первостепенна роль солистов: нападающих, плеймейкеров. Существует и сценарий спектакля — план на игру. А динамика, темперамент, пластическая выразительность, трюковая основа и демократичность футбола превращают его в чрезвычайно сценичное зрелище.
Преподаватель балета Дорин Армитэйдж занимается растяжкой с футболистами клуба Миллуолл, Лондон
Балет оценил этот потенциал в далекие советские времена, как только над ним, «игрушкой царского режима», развеялась угроза полного упразднения. В благодарность надо было доказать режиму свою идеологическую лояльность и сопричастность новой жизни — срочно требовались балеты на современные темы, причем одобренные рабоче-крестьянской общественностью. Метафорические притчи о победившей революции пролетарии неизменно браковали, и в результате к 10-летию Октября балет пришел с одним-единственным «современным» спектаклем — про советских моряков, несущих освобождение китайским трудящимся в лице гейши, влюбившейся в капитана корабля.
И тут на помощь пришел футбол, самая популярная игра в СССР. Балетные деятели схватились за него, как утопающий за соломинку: в 1930 году с разницей в несколько месяцев и Большой театр, и ленинградский ГАТОБ (Государственный академический театр оперы и балета — теперешняя Мариинка) одновременно поставили большие сюжетные спектакли с героями-футболистами и всамделишными футбольными матчами.
Московский «Футболист», март 1930 года
Московский балет, сочиненный композитором Оранским на либретто некоего Курдюмова, так и назывался — «Футболист» и представлял собой легкую комедию с сатирическим уклоном. В балете «протаскивали» советских мещан, склонных к красивой (в отличие от здоровой) жизни и воспевали советское счастье. Сюжет был настолько незатейлив, что трудно понять, как его растянули на три акта. Первое действие было целиком футбольным: сначала шла репетиция (пардон — тренировка), потом — собственно матч, в котором герой забивал решающий гол. Во втором акте, спасаясь от фанатов, Футболист и его невеста Метельщица (так по-балетному грациозно определили профессию дворничихи) забегают в универмаг, где звездного футболиста домогается Дама-нэпманша, а за его невестой приударяет Франт. В третьем действии, избавившись от их навязчивого внимания, Футболист и Метельщица веселятся на стадионе в окружении всей футбольной команды, а также теннисистов, пионеров и красноармейцев.
Футболист и Метельщица из балета Оранского «Футболист», 1930 год. Балетмейстер – Игорь Моисеев
Балетмейстер Лев Лащилин, за три года до этого удачно поставивший в «Красном маке» подневольные пляски кули, «Яблочко» советским морякам и экзотические танцы представителям других стран, впал в ступор на спортивном балете: пролетарский худсовет трижды заворачивал почти готовый спектакль. Премьеру спас юный Игорь Моисеев: привлеченный к постановке 24-летний солист Большого сумел передать и искрометность футбола, и оптимизм народных масс, и гротеск «пережитков прошлого». Балет продержался в репертуаре всего около года, однако прошел 35 раз с неослабевающим успехом, положив начало балетмейстерской карьере будущего основателя знаменитого ансамбля Моисеева.
Ленинградский «Золотой век», октябрь 1930 года
В Ленинграде к созданию футбольного балета подошли гораздо серьезнее. Сначала был объявлен конкурс на лучшее либретто. Победила «Динамиада» (производное от «Динамо») кинорежиссера Ивановского, отличавшаяся отчетливо кинематографическим монтажом картин, закрученным до бессмысленности сюжетом и идеологическим подходом: советская команда футболистов противостояла целой капиталистической системе.
В «Золотом веке» советские футболисты противостоят целой капиталистической системе с чарльстоном, фокстротом, тустепом и прочей, как сказал Шостакович, «нездоровой эротикой»
Действие происходило в некоем «западном городе», куда футболисты приехали на товарищеский матч. В мюзик-холле местные «не наши» празднуют свой «золотой век», попутно пытаясь развратить советских спортсменов с помощью местной Дивы и буржуазных танцев: фокстрота, блекбота, тустепа, чарльстона и прочих. Капитан команды, не поддаваясь на провокации, замахивается на врагов футбольным мячом, который те принимают за бомбу и в ужасе падают на пол. Либреттиста явно несло: в балете действовали и какие-то пионеры, и боксеры (чернокожий и белый), и комсомолки (советская и западная, причем первую танцевала Галина Уланова); были и погони, и перестрелки, и переодевание нациста в форму советского футболиста, и, наконец, сам футбольный матч. Кто кого победил, либретто умалчивает, поскольку в финале футболисты и пролетарии все равно «объединяются в танце солидарности».

Музыку к этому либретто в жанре экшн, названному в итоге «Золотым веком», вдохновенно и радостно написал молодой Шостакович. Это был его первый балет. К тому же он был большим любителем футбола и имел удостоверение судьи республиканской категории. За пару-тройку месяцев 23-летний композитор сочинил 37 музыкальных номеров, осмотрительно прокомментировав в буклете свой замысел:
Западноевропейские танцы носят характер нездоровой эротики, что так характерно для современной буржуазной культуры, советские же танцы я считал необходимым насытить элементами здоровой физкультуры и спорта.
Дмитрий Шостакович
На постановку балета о современности бросили начинающих хореографов — 29-летнего Василия Вайнонена, 26-летнего Леонида Якобсона (будущих советских корифеев) и оставшегося безвестным В. Чеснокова.
«Золотой век» стал первым балетом Дмитрия Шостаковича
А чтобы охваченные энтузиазмом балетмейстеры не вышли за рамки дозволенного, верховное руководство поручили режиссеру Эммануилу Каплану, отвечавшему за поставленную коллективу партийную задачу — «ополитизировать спектакль, заострив и уточнив в нем борьбу двух миров».

«Заострить» действительно удалось, но, как часто бывает, «загнивающий Запад» оказался гораздо привлекательнее здорового СССР во всех своих составляющих: и в музыке, и в танцах, и в яркости персонажей. Пролетарская публика, игнорируя классовую борьбу, на «Золотой век» валила валом и принимала восторженно. В том же году балет — с другими хореографами — был поставлен в Киеве и (под исходным названием «Динамиада») в Одессе. Реакция киевлян и одесситов была столь же позитивной.

Идеологи забили тревогу: в газетах музыку заклеймили как немелодичную и нетанцевальную, хореографию — как эклектичную, а спектакль в целом обвинили в «протаскивании чуждого народу буржуазного стиля». Балет прожил недолго — «Золотой век» в стране Советов оказался невозможен. Правда, на исходе застойных лет в Большом театре Юрий Григорович поставил спектакль под тем же названием, который до сих пор имеется в репертуаре. Но в этой мелодраме о конфликте советских рыбаков и деклассированных элементов никакого футбола уже не было.
«Золотой век» в Мариинском театре, июнь 2006 года
Идея возродить первый балет Шостаковича к 100-летию композитора принадлежала Валерию Гергиеву. Хореографа, способного вытянуть такую громаду, в России не нашлось, пришлось ангажировать американца — Ноа Д. Гелбера, работавшего с артистами Мариинки над балетами Форсайта.
Одни говорят, что «золотой век» — это время молодости, безграничных возможностей. Другие говорят, что «золотой век» приходит позже. Мой «Золотой век» — это исследование того, что наполняет жизнь смыслом в любом возрасте.
Начинающему автору написали новое либретто, еще более патетическое и запутанное, чем первоначальное. По сюжету старичок (бывший футболист) и старушка (бывшая демократка из капстраны, лежащая под капельницей в российской больнице) вспоминают события 70-летней давности. Флешбэками возникают картины прошлого: их первая встреча на Западе, игра советских футболистов с нацистскими, война, концлагерь на стадионе, плен, побег из плена героя. Сценический футбольный матч не только не спас, но усугубил нелепости спектакля. В XXI веке казалось слишком наивным имитировать на сцене реальную игру: бегать, прыгать, толкаться и финтить, а потому хореограф Гелбер представил игру условно. Мяча, естественно, не было и в помине: команды строились рядами друг против друга, передвигались стройными шеренгами. Игроки вскидывали ноги рублеными батманами, выпрыгивали вертикально, стригли воздух икающими антраша и в близкий контакт с противниками не входили — тем же образом можно было инсценировать шахматную партию. Но даже в этой малоподвижной игре герой умудрялся получить травму. Хореограф придумал ее для завязки любовного романа: девушка-медсестра, бинтуя бедро советского футболиста, целомудренно смущалась, в то время как травмированный испытывал неподдельное, но однозначно духовное волнение.
В 2006 году «Золотой век» был возрожден с новым либретто, но продержался недолго
Поставленный балет оказался настолько плох, что в Петербурге прошел всего три раза, а после провала на лондонских гастролях был бесповоротно сдан в утиль.
«Футбол»
Концертный номер с таким названием, поставленный Игорем Моисеевым на музыку Александра Цфасмана в память о своем балетмейстерском дебюте, сохраняется в репертуаре Государственного академического ансамбля народного танца им. Моисеева до сих пор.
В номере «Футбол», который до сих пор сохраняется в репертуаре Государственного академического ансамбля народного танца им. Моисеева, мяч – воображаемый
Знаменитый хореограф не боялся показаться недостаточно интеллектуальным или устаревшим, а потому в своей постановке сохранил все приметы советского балетного реализма. Его «Футбол» явно не государственного масштаба: около поля на скамеечке ерзают фотограф с древней камерой, два медбрата с носилками, юный пионер. На сцене — всамделишные ворота, в которых вратарь то скучает — когда игра идет где-то за кулисами, у ворот противника, то нервничает — когда игроки молотят друг друга на авансцене, то сигает под перекладину, доставая воображаемый мяч. Красные спартаковцы и синие динамовцы «рубятся» всерьез: сталкиваются в воздухе, семенят в дриблинге, разъезжаются в шпагатных подкатах, раздают друг другу тычки, пролетают в трюках из кулисы в кулису и спорят с судьей по любому поводу. И наверняка именно эта очаровательно-старомодная сценка будет королевой всех гала, приуроченных к российскому Чемпионату мира по футболу FIFA 2018 в России™.
Photo credit:
Vince Talotta/Toronto Star via Getty Images, www.cyclowiki.org, Мариинский театр / Наталья Разина, www.moiseyev.ru, Джавахадзе Зураб/ТАСС, Images via Getty Images