Московское метро

Московское метро не просто самое красивое в мире – это единственный метрополитен, строительство которого было продиктовано не просто транспортной необходимостью. 1930-е годы, когда открылась первая линия метро, были расцветом сталинской стройки. В Москве возводилась империя, и возводилась на века. Места, необходимого для демонстрации этого величия, на земле не хватало, зато под землей его было более чем достаточно. Так вырос целый подземный город, инкрустированный богатствами со всех концов страны, украшенный лучшими ее художниками.

Николай Галкин/ТАСС
В 1935 году это была конечная станция первой линии метро. Ее архитектором стал любимый ученик Николая Ладовского – архитектор Георгий Крутиков. В 1920-х годах Крутиков произвел немало шума своей концепцией "летающих городов", согласно которой жилые и промышленные кварталы парили в воздухе, а земля оставалась для отдыха. Тем забавнее, что главное его произведение оказалось под землей и поражает тяжелым богатством отделки, характерной для самой классицистической сталинской архитектуры. Колонны, облицованные крымским мрамором – кадыковкой, увенчаны лепными капителями, на стенах они отражаются темно-розовыми мозаичными пилястрами, над платформой – мостики с полом из красной метлахской плитки и стенами, выложенными белым уральским мрамором – Коелгой. Функциональность здесь успешно сочетается с красотой. Изящный северный павильон-ротонда, проект Николая Колли, с мозаичным портретом Максима Горького – последний символ первой очереди метро, когда украшения еще оставались минималистичными, а отделка – лаконичной.
Николай Галкин/ТАСС
Одна из самых богато украшенных станций метро, темой которой стала победа в Великой Отечественной войне. Ее создатели, в их числе великий архитектор Алексей Щусев и художник Павел Корин, были удостоены Сталинской премии. Станция поражает своим парадным убранством: ряды колонн, соединенных арками, несут на себе высокий свод с лепниной, барельефами и мозаиками, освещенными грандиозными люстрами. Главным украшением зала являются восемь мозаичных панно из смальты и драгоценных камней на потолке работы Павла Корина. На мозаиках выстроена история российских побед – от Александра Невского и Дмитрия Донского до взятия рейхстага в Берлине. Две из них, с участием Сталина, пришлось переделывать после развенчания культа личности, но, к счастью, этим занимался сам Павел Корин, поэтому панно не потеряли своей художественной ценности. В пятах свода раньше располагались барельефы на тему "Русское оружие", позднее их заменили золотой мозаикой. Колонны и стены станции выложены узбекским мрамором "газган", полы – красным кузнечнинским гранитом, и в целом это именно такое метро, которое в сталинском представлении полагалось иметь народу-победителю.
Николай Галкин/ТАСС
Главное украшение станции, открытой в 1950 году, – майоликовые панно в нишах пилонов, изображающие различные русские войска: морские, танковые, артиллерийские, с профилями бойцов Красной Армии и изображением знаков отличия войск. Вместе с мраморной отделкой пилонов и многорожковыми люстрами работы Абрама Дамского станция сохраняет парадный вид даже несмотря на лаконичность украшения.
Николай Галкин/ТАСС
Кольцевая "Павелецкая" – одна из лучших работ архитектора Николая Колли. Замечателен ее классицистический вид с коринфскими колоннами из цельного мрамора на углах пилонов и орнаментом, выложенным из коричневого мрамора на светлом мраморе Коелга. Рисунок орнамента взят из узоров вышивки народов Поволжья – вся станция посвящена Волге и волжским краям. Мозаичное панно "Рабочий и колхозница" – работа уже знакомого нам Павла Корина. Через тоннель – один из самых длинных в Москве – мы переходим на Замоскворецкую линию, но перед этим стоит подняться на эскалаторе в вестибюль станции, чтобы полюбоваться барабанным куполом с мозаичным фризом и декоративным мозаичным панно "Красная площадь" над аркой эскалатора.
Николай Галкин/ТАСС
"Павелецкую" начинали строить еще до войны. Несмотря на то что и сегодня она остается одной из самых красивых станций московского метро, мы никогда не увидим ее в грандиозной задумке архитекторов. В 1938 году конкурс на проект "Павелецкой" выиграли братья Веснины, опальные лидеры конструктивизма, избравшие темой оформления станции Донбасс. Главным украшением колонного перонного зала должны были стать мозаичные панно на своде центрального зала "Донбасс – всесоюзная кочегарка", эскизы к которым нарисовал Александр Дейнека. Художник Владимир Фролов собирал панно в одиночку в блокадном Ленинграде, он успел закончить работу, но погиб от голода в феврале 1942 года. В 1943 году мозаики были вывезены по Дороге жизни в Москву. Но поскольку готовые металлоконструкции станции остались в окуппированном Днепропетровске, решено было изменить проект – восемь из четырнадцати мозаик теперь украшают станцию метро "Новокузнецкая". Одним из архитекторов, спешно заканчивавших "Павелецкую", был Алексей Душкин – и именно встроенные в арки скрытые светильники, мягко освещающие свод, являются сегодня главным украшением станции.
Николай Галкин/ТАСС
Станция "Автозаводская" (прежнее название – "Завод имени Сталина") строилась в годы Великой Отечественной войны. В 1940 году конкурс на проект станции выиграл архитектор Алексей Душкин. Его жена в книге воспоминаний пишет, что во время работы над проектом Душкин слушал фугу Баха, и кажется, что грандиозная простота этого строения могла быть вдохновлена только чем-то соразмерным по величию. Как и на "Кропоткинской", ряды колонн поддерживает здесь белый, лишенный украшений свод, но колонны эти, украшенные алтайским мрамором Ороктойского месторождения, тоньше и выше, из-за чего вся конструкция кажется воздушной. Позже Душкин писал: "Станцию эту люблю за то, что она сделана как бы на одном дыхании. Здесь четко выражена конструктивная сущность и, как у русских храмов, чистота работающей формы".

По замыслу архитектора, освещать станцию должны были плоские люстры, выстроенные по центральному своду. Сегодня их убрали, заменив стандартными люминесцентными лампами, из-за чего потолок кажется плоским. Зато геометрический орнамент полов из черного и серого гранита оригинальный – здесь впервые в истории метрополитена была применена гранитная укладка пола, и позже асфальтовое покрытие остальных станций первой очереди тоже было заменено на гранитное. Немаловажны и украшения станции, в частности, мозаичные панно "Советский народ в годы Великой Отечественной войны", выполненные Владимиром Фроловым по эскизам современных художников, и четыре барельефа скульптура Ивана Ефимова: "Народы Севера", "Народы Кавказа", "Летчики и конструкторы", "Металлисты и инженеры". Стоит подняться и наверх, в вестибюль, чтобы увидеть грандиозное мозаичное панно из мрамора, изображающее парад на Красной площади, в котором одновременно участвуют и танки, и былинные богатыри.
Николай Галкин/ТАСС
Как и все станции, которые строились во время войны, "Новокузнецкая" (открылась в 1943 году) посвящена героической борьбе советского народа с фашизмом. Это отражено в украшении станции: на металлических щитах со знаменами, на гипсовом скульптурном фризе, протянутом над пилонами во всю длину центрального зала, изображающем бойцов Красной армии – танкистов, летчиков, связистов. Но главным украшением зала стали мозаичные панно по эскизам Дейнеки, изначально предназначавшиеся для "Павелецкой". На свод центрального зала поместилось всего семь – "Садоводы", "Сталевары", "Машиностроители", "Строители", "Авиаторы", "Лыжники" и "Шахтеры" (позже она была демонтирована). Еще одна мозаика – "Парад физкультурников" – украшает потолок эскалаторного зала. Станция отделана прохоро-баландинским мрамором с геометрическими вставками более темных цветов: серого каркодинского с Урала и черного хорвиранского, привезенного из Армении. Кроме того, это одна из редких станций, где сохранился центральный ряд торшеров, необходимых для освещения мозаик свода.
Николай Галкин/ТАСС
Архитектура этой станции – последняя работа Ивана Фомина (мы уже видели его "Красные Ворота") – совершенно прекрасна. Главная идея Фомина была в том, чтобы оформление станции отражало ее надземную жизнь – "Театральная" выстроена как театральный зал с колоннами-кулисами. Фомин писал, что станция "должна служить как бы аванзалом Театральной площади и выражать великую радость освобожденного искусства всех народов нашей страны". Есть здесь и свои актеры – фарфоровые фигурки в ромбовидных кессонах центрального свода изображают представителей народов СССР, танцующих и играющих на музыкальных инструментах.
Николай Галкин/ТАСС
Одна из самых красивых и технически совершенных станций Московского метрополитена и лучшая подземная работа Алексея Душкина, получившая гран-при на Всемирной выставке в Нью-Йорке в 1939 году. Несмотря на название, никакого отношения к Владимиру Маяковскому станция не имеет. Ее главной темой стало советское авиастроение. На такой глубине (34 метра) практически невозможно было строить колонный зал (колонны не должны были выдержать давления свода), но архитектор гениально решил эту проблему, пригласив на помощь авиаконструкторов. Под руководством Александра Путилина на подмосковном заводе "Дирижаблестрой" были изготовлены арочные большепролетные конструкции из нержавеющей стали. Для дополнительной легкости в куполах свода были помещены мозаики на тему "Сутки советского неба", выполненные по эскизам Александра Дейнеки. Это единственная станция на такой глубине, где потолок, кажется, парит над землей, а поднимая глаза, можно увидеть небо и летающие самолеты.
Николай Галкин/ТАСС
Широкая станция с вестибюлями-близнецами посвящена советскому спорту и расположенному рядом со станцией одноименному стадиону. Мощные пилоны станции облицованы уральским мрамором тагил, настолько богатым в рисунке и оттенках, что ему не требуется больше никаких украшений, кроме правильной подсветки, а в мраморовидном известняке, которым отделаны стены, можно разглядеть окаменелости мелового периода, в частности кораллы и моллюсков. В пилоны центрального зала встроены деревянные скамьи, а спинки скамей декорированы рисунком из мрамора и оникса с полосой подсвеченного изнутри агамзалинского оникса. Над скамьями – фарфоровые медальоны, изображающие 21 вид спорта, по которым проводилась Спартакиада народов СССР. Прототипом многих этих медальонов стали реальные спортсмены, например конькобежка Мария Исакова или футболист Григорий Федотов.
Николай Галкин/ТАСС
Станция "Площадь Революции" открылась в 1938 году, и от нее начиналась стратегическая линия, ведущая к нынешнему Измайловскому парку (в то время "ЦПКиО имени Сталина"). Там планировалось построить гигантский стадион, а под котлованом стадиона еще до войны скрывался сталинский бункер. Вся линия Арбатско-Покровской линии вытягивалась как на парад перед этой неоконченной стройкой. К тому времени метростроители уже освоили скульптуры, барельефы и прочие украшения, и станции Арбатско-Покровской линии не просто прославляли империю, но и рассказывали о ней.

В этом смысле первая станция линии – "Площадь Революции" – самая показательная. За основу станции был взят проект Алексея Душкина, придумавшего прорезать тяжелый свод арками, а углы арок украсить барельефами. При правильной подсветке фигуры барельефов как будто устремлялись бы вперед, выходя из камня. Но руководство метрополитена приняло решение заменить барельефы громоздкими скульптурами. Сам Душкин считал, что такое решение убило архитектурную композицию станции. Но сегодня эти скульптуры стали важной частью московского фольклора – считается, например, что, если потереть нос пса у "Пограничника с собакой", это приносит удачу. Сегодня некоторые скульптуры протерты буквально до дыр.
Николай Галкин/ТАСС
Борис Иофан – пожалуй, главный архитектор Москвы, автор "Дома на набережной", неосуществленного Дворца Советов, павильонов СССР на Всемирных выставках, один из которых сегодня служит постаментом к "Рабочему и колхознице", – построил в Москве только одну станцию метро, и это "Бауманская". Изначальное название станции было "Спартаковская", поэтому Иофан придумал оформить ее в классическом римском стиле, поставив в нишах пилонов статуи гладиаторов. Но поскольку станция строилась во время войны, на место гладиаторов встали советские герои: партизаны, красноармейцы, труженики тыла. Пилоны облицованы белым узбекским мрамором "газган", ниши – красным порфиром. Создается ощущение, что пассажиры метро прогуливаются здесь под присмотром вечно бдеющих фигур.
Николай Галкин/ТАСС
Из всех станций метро сталинской эпохи "Электрозаводская" может считаться самой классической – тяжелые беломраморные пилоны оформлены антаблементом дорического ордена и украшены скульптурами на тему "Труд во время войны" работы Георгия Мотовилова. Но главным украшением "Электрозаводской" стал свод, в сферические кессоны которого встроено более 300 светильников. Так станция оправдывала свое название в честь расположенного поблизости "Электрозавода". Красный грузинский мрамор "салиети", которым облицованы стены путевого тоннеля, тоже заслуживает внимания – в нем можно увидеть раковины ископаемых моллюсков, миллионы лет назад живших на месте сегодняшнего Кавказа. "Электрозаводская" по праву считается одной из самых красивых станций московского метро и в 1946 году была удостоена Сталинской премии.
Николай Галкин/ТАСС
Широкие платформы сегодняшней "Партизанской" не соответствуют обыкновенной тишине, царящей вокруг Измайловского парка. Но гигантские размеры единственной трехперонной станции в стране объяснялись тем, что метро строилось быстрее города. Согласно генеральному плану строительства Москвы, здесь должно было быть новое сердце города, тут строился огромный стадион для спортивных соревнований и военных парадов. Стадион так и не построили, сначала из-за войны, а потом из-за условий грунта, а станция, спроектированная Борисом Виленским, была украшена гигантскими фигурами партизан и посвящена партизанскому движению времен Великой Отечественной войны. Здесь метро должно было заканчиваться, закончим свою прогулку и мы.
Николай Галкин/ТАСС
15 мая 1935 года от станции "Сокольники" отправился исторический поезд – первый вагон московского метро с пассажирами. А в 1937 году проект этой станции – работа архитекторов Надежды Быковой и Ивана Таранова – удостоилась гран-при на Международной выставке в Париже. Здесь мы можем наблюдать одну из первых побед революционеров-метростроителей над стихией: чтобы построить "Сокольники", потребовалось заковать в бетон пересекающую линию реку Рыбинка и постоянно откачивать воду из грозящего потопом плывунного грунта.

В фельетоне "М", опубликованном к открытию метро в газете "Правда", Ильф и Петров, пусть и не без иронии, но довольно точно описывали впечатление от метро ошеломленных москвичей:

"Станция" – здесь слишком скромное слово. Это – вокзалы. Тринадцать вокзалов, одетых в мрамор, гранит, медь и разноцветные кафели. Вокзалы открываются необыкновенно эффектно – сверху, с высоты виадуков, откуда по широким лестницам вправо и влево спускаются на перрон пассажиры. Да и "перрон" здесь – слово, определяющее лишь назначение места, где люди садятся в поезд. Внешность его совсем не перронная. Это скорее дворцовая зала. Высота, чистота, блеск нежно-серых, или розоватых, или красных с прожилками колонн, ровный молочный свет строгих люстр, полированные стены".

Сегодня, когда мы можем сравнить "Сокольники" с самыми помпезными шедеврами Метростроя, станция кажется гимном лаконичности: никаких излишеств отделки, скромный серо-голубой мрамор прямоугольных колонн. С 1935 года отделка станции осталось почти неизменной, за исключением одной немаловажной детали – освещения. По задумке архитекторов, пространство освещали висевшие между колоннами люстры-шары, а прямо над путями, в кесcонах перекрытий боковых нефов, были подвешены маленькие светильники. Все вместе они давали мягкий рассеянный свет, как будто над станцией парил рой светлячков. Сегодня на их месте – люминесцентные лампы, их яркий свет придает станции более современный вид, но и лишает части ее первоначального обаяния.
Николай Галкин/ТАСС
Первый метрошедевр архитектора Бориса Виленского. Главная особенность станции – один (а не два, как на большинстве других станций, построенных в 1930-е годы) ряд колонн, облицованных желто-коричневым крымским мраморовидным известняком – биюк-янкой, расцветка которой перекликается с желтой и красной плиткой стен. По обе стороны от колонн, в кессонах над путями, располагались полукруглые светильники, довершавшие композицию. Но даже сегодня, когда эти светильники убрали, а вместо них выстроили по оси колонн линию люминесцентных ламп, станция сохраняет приятный полумрак, подчеркивающий красоту камня. Станция "Красносельская" входит в реестр объектов выявленного культурного наследия.
Николай Галкин/ТАСС
Первоначальный вестибюль северного входа на "Комсомольскую" представлял собой здание, облицованное светлым мрамором и красным гранитом с центральным плафоном работы Владимира Фаворского и монументальным панно "Вперед к новым победам!", встречавшим входящего на стене. Сегодня здесь еще более грандиозная постройка работы великого Алексея Щусева, его последний проект, за который архитектор был посмертно удостоен Сталинской премии. Вестибюли первых станций метрополитена должны были быть чудом, дворцами, открывавшими вход в подземное царство. Станция "Комсомольская" в этом смысле особо важна — ведь это была первая станция, на которой оказывались гости столицы, прибывавшие с трех железнодорожных вокзалов. Она просто обязана была поражать воображение – и поражает до сих пор.

Главная архитектурная особенность "Комсомольской" – балконы, опоясывающие ее над путями, с мостиками между ними и лестничными спусками. Балкончики возникли здесь не ради красоты, а по необходимости: станция изначально проектировалась для больших пассажиропотоков, и во избежание давки пришлось заранее придумать своеобразную пассажирскую развязку. Колонны балконов покрыты прохоро-баландинским мрамором, а колонны самой станции облицованы золотисто-розовым крымским мрамором "чоргунь". Эмблемы КИМ – Коммунистического союза молодежи – на бронзовых капителях напоминают о подвиге комсомольцев, строивших станцию. В их же честь – майоликовое панно Евгения Лансере "Метростроевцы" в аванзале прохода к северному вестибюлю, первый, но, как мы уже знаем, далеко не последний образец художественного творчества на стенах метростанций.
Николай Галкин/ТАСС
Станция метро "Красные Ворота" (выявленный памятник культурного наследия, гран-при Всемирной выставки 1937 года в Париже) – шедевр не только архитектурной, но и инженерной мысли. Прежде всего, вестибюли. Первый, стилизованный под морскую раковину, – самая значительная из сохранившихся работ выдающегося архитектора Николая Ладовского. К 1930-м годам, времени строительства метрополитена, в Москве уже вовсю властвовал стиль, который мы сегодня называем "сталинским ампиром". Для многих архитекторов – представителей авангардных течений – строительство метро стало возможностью спеть свою лебединую песню. Так случилось и с Николаем Ладовским, лидером авангардного течения рационалистов. В 1920-е годы его идеи новой архитектуры и основанная им Ассоциация новых архитекторов (Аснова) были в моде, в 1930-е Ладовский попал под каток борьбы с формализмом в искусстве, и последними его работами стали две станции московского метро. Помимо вестибюля "Красных ворот", Ладовский успел построить еще станцию "Дзержинская" (нынешнюю "Лубянку"). Это был настоящий авангардистский шедевр, где перрон становился как бы продолжением тоннеля. В освещении, в отделке, в пилястрах, продолжающихся полукругами по всему своду тоннеля, в контрасте ярко-черных и ослепительно белых элементов подчеркивалась идея движения, динамики. Неудивительно, что именно это станция не сохранилась до наших дней, полностью утратив свой облик во время реконструкции 1970-х годов. Но даже единственная сохранившаяся работа Ладовского много говорит нам о том, как видели метро авангардисты – как мир, исполненный чуда и тайны, и вход в него становится приглашением то ли в кроличью нору, то ли в царство Нептуна.

В 1950-е годы к выходу, сконструированному Ладовским, прибавился еще один, расположенный в подвале высотного здания. Высотку в 138 этажей строили одновременно со вторым вестибюлем "Красных Ворот". Из-за грунта, состоящего из мягкой глины и плывунов, единственный способ строить в этом районе – замораживать грунт и рубить, как лед. Оттаявший грунт неизбежно поплыл бы, накренив здание. Поэтому инженеры придумали строить его заранее наклонным, а когда грунт оттаял, здание выпрямилось.

Сама станция, хоть и является шедевром архитектурной мысли (ее глубина – 32,8 метра, и это первая станция с тремя, а не двумя сводами, построенная на такой глубине), к сожалению, не так хорошо была продумана на будущее. Вопреки опасениям консультировавшего метростроевцев американского инженера Моргана, конструкция станции – работа гениального Ивана Фомина – выстояла под чудовищным давлением грунта. Отделке из чудесного красного грузинского мрамора повезло меньше – она понемногу разрушается. И все равно с архитектурной точки зрения это одна из самых красивых станций метро: с великолепным арочным порталом, несущим на себе туннельный свод с перекличкой шахматного узора пола с мрамором отделки пилонов, с сохранившимися шарообразными светильниками.

Искусствовед Игорь Грабарь ценил "Красные Ворота" выше многих других построек своего времени: "Уже в проекте замысел автора поражал своей внушительной простотой, найденной лаконичностью архитектурного языка, классического по внутреннему смыслу, по логической оправданности, но осовремененного, приближенного к нашим дням. Фомин совершенно обошелся без колонн, загружающих большинство подземных станций, и мощными низкими гранитными пилонами охарактеризовал подземность пространства. С большим вкусом он придал им нарядность при помощи остроумно и уместно примененных тяг и ниш. Дань классицизму, принесенная в кессонах свода, здесь очень уместна, как противовес грузному низу. Фоминская станция, бесспорно, самая удачная из всех подземных станций первой очереди".
Николай Галкин/ТАСС
В первом проекте "Библиотека имени Ленина" должна была стать гигантским мемориалом почившему вождю со сценами из его жизни на стенах. Интересно, что единственное украшение станции – мозаичный портрет Ильича, выполненный из яшмы, – был добавлен уже в 1970-е годы. В 1930-е ее единственным декоративным элементом был паркетный пол, в отличие от асфальтовых покрытий других станций. Впрочем, его тоже вскоре заменили шахматным узором красного и темного гранита. Во всем остальном же станция осталась без изменений: здесь до сих пор, например, можно увидеть люстры-шары, освещавшие первые станции подземки и позже почти всюду демонтированные. Но лаконичность станции, строгость ее колонн из серого московского мрамора на входе и обрамления из желтого пятнистого крымского мрамора – кажущаяся. В мраморной облицовке замурованы доисторические животные, кораллы, моллюски, в каменноугольном периоде заселявшие моря, которые миллионы лет назад плескались на месте современного Крыма. Возраст этих окаменелостей – от 70 млн лет. Многих из них, кроме московского метро, нигде уже не встретишь. Например, брюхоногому моллюску, "живущему" в стенах станции "Библиотека имени Ленина", – 300 млн лет!

Александр Ферсман в своей книге "Занимательная минералогия" увлекательно пишет о мраморном богатстве недр метро как о главной достопримечательности столицы: "Яркий электрический свет озаряет целую коллекцию мраморов, гранитов и известняков. На них можно изучить все строительные и декоративные камни нашей страны, начиная с северных окраин Карелии и кончая берегами Крыма. (…) Мы спускаемся под землю у "Библиотеки Ленина". Желтый пятнистый крымский мрамор украшает вход; далее – большие восьмигранные колонны из серого московского мрамора с жилками известкового шпата. Пластинки черного стекла обрамляют нижние карнизы, а на лестнице к платформе в красноватом крымском мраморе мы видим окаменелые улитки, ракушки – остатки жизни каких-то древних южных морей, покрывавших много десятков миллионов лет тому назад весь Крым и Кавказ. Быстро мчится поезд метро; мы с трудом успеваем во время кратких остановок рассматривать мраморы. В Охотном ряду, на станциях имени Дзержинского и имени Кирова, мы восторгаемся большими пластинами полосатого серого мрамора из Уфалея на Урале. Красные ворота нас встречают красным тагильским мрамором со Среднего Урала, а панель обрамляет все тот же волынский лабрадор с глазками, сверкающими синими переливами. Снова крымские и кавказские мраморы в теплых тонах наших южных известняков, снова серые и белые мраморы холодного Урала, снова подмосковные серо-желтые известняки. Мы забываем о громадных промежутках времени истории нашей Земли, медленно и постепенно превращавшейся из красной звезды в нашу маленькую Землю, ничтожный, затерянный мирок среди миллионов звезд, солнц и туманностей!"
Николай Галкин/ТАСС
Последнюю по плану строительства станцию Кольцевой линии заканчивали уже не при Сталине, а при Хрущеве. Он пожелал, чтобы московское метро наряду со спортсменами, революционерами и метростроевцами прославляло и украинцев. Из всех проектов Хрущеву больше всего полюбился эскиз украинских архитекторов с золотыми снопами лепнины и выложенными смальтой мозаиками на тему дружбы русского и украинского народа. Станция "Киевская" Кольцевой линии – единственная, где этот богатый колхозный стиль получил право на жизнь, в дальнейшем сам же Хрущев велел не "разбазаривать" народные средства на украшательство метро.
Николай Галкин/ТАСС
Первое подземное творение гениального Алексея Душкина – архитектора, которому мы в наибольшей степени обязаны и современным обликом метро, и самыми красивыми его станциями. Конкретно этот проект получил гран-при на международных выставках в Париже 1937 года и Брюсселе 1958-го, а в 1941-м его авторам была присуждена коллективная Сталинская премия за архитектуру и строительство. Для архитектора Душкина главным в конструировании подземных станций был свет. Мы еще увидим, например, как он спрячет освещение за цветные витражи на "Новослободской". Но решение "Кропоткинской" не менее, а в чем-то даже и более элегантное – станция освещалась светильниками, скрытыми в верхней части колонн, в виде пятиконечных звезд, которые перетекают в светлый потолок. Эта идея была не просто изящным способом заставить уральский мрамор отделки заиграть оттенками. Главной задачей первых архитекторов метрополитена было избавить подземные станции от ощущения давящего, замкнутого пространства – и потолок "Кропоткинской" как бы воспарял над пассажирами.

Легенда гласит, что на такое решение Алексея Душкина вдохновил древнеегипетский храм Амона в Карнаке, колонны которого были подобны цветам Лотоса. А когда руководивший метростроем Лазарь Каганович возмутился таким сравнением, Душкин находчиво ответил ему, что это, мол, у них храмы были для фараонов, а у нас – для народа. Вся эта парадность здесь не случайна – станция должна была вести к Дворцу Советов, грандиозному зданию, которое предполагалось построить на месте уже взорванного Храма Христа Спасителя. Во время войны готовый стальной каркас Дворца Советов пустили на противотанковые ежи и мосты, а после войны уже было не до дворцов. Но и замечательный изящный вестибюль станции на Гоголевском бульваре авторства Самуила Кравеца тоже напоминает об этой неосуществленной стройке – он словно намеренно теряется в тени грандиозного здания, которого здесь нет.
Николай Галкин/ТАСС
Кольцевую линию московского метро строили в 1950-х годах, после войны. Тут сталинский ампир расцвел в полную силу, и одних изящных конструкций архитекторам было недостаточно – требовались барельефы, мозаики и прочие украшения. Станции должны были не только поражать воображение, но и рассказывать историю эпохи. Продлилось это недолго – до хрущевского постановления "Об устранении излишеств в проектировании и строительстве" 1955 года, разом запретившего всю красоту в архитектуре и отделке. Но тем не менее до нашего времени дошло немало монументальных памятников того периода. Практически вся Кольцевая линия московского метро – в их числе, а станция "Парк культуры" особенно.

Архитектор Игорь Рожин поставил станцию на массивные пилоны, прорезав их арками так, чтобы визуально казалось, что каждый арочный свод стоит на четырех колоннах. А в арки поместил барельефы работы Саула Рабиновича, изображающие культурный отдых советского человека – шахматы, авиамоделирование, балет, музыка, танцы, футбол. Потолки свода украшены лепниной, пол выложен мраморной плиткой, а сами колонны – серым мрамором лопота. Хотя многие критики считают, что серый мрамор визуально заземляет станцию и архитектору удалось бы добиться большей воздушности, если он смог бы использовать более светлые цвета, станция входит в реестр выявленного культурного наследия и несомненно является одним из шедевров позднего сталинского ампира. Это уже не дворец, а музей, в котором каждая деталь предназначена для разглядывания.
Николай Галкин/ТАСС
Последняя работа великого Алексея Душкина, как всегда поражающая изящным решением освещения станции. Поскольку "Новослободская" находится глубоко, в 40 метрах под землей, для поддержки свода недостаточно узких колонн, и нужны широкие и массивные пилоны. Чтобы избавить пространство от ощущения "задавленности", Душкин придумал вставить в облицованные светлым уральским мрамором пилоны цветные витражи и спрятать часть освещения за ними. Получался словно подземный грот, гора самоцветов, как будто из сказок Павла Бажова. Сегодня станция освещена гораздо более ярко, чем в душкинском проекте, но от этого обаяние ее ярких витражей ничуть не теряется. Витражи были изготовлены в Риге из цветного стекла, хранившегося в Кафедральном соборе города, и изображают переплетения фантастических цветов, растений и звезд. Над несколькими витражами вставлены медальоны, изображающие людей интеллектуальных профессий – архитектора, географа, художника, энергетика, музыканта и агронома, а в торце зала расположено смальтовое панно "Мир во всем мире" художника Павла Корина: мать с ребенком на руках. "Новослободская" стала гимном мирной созидательной жизни, а ее массивный вестибюль в античном стиле с колонным портиком также внесен в реестр культурного наследия.
× Московское метро
Открыть карту