"В нашей профессии необходимо уметь служить"

Интервью с психологом-консультантом РФС Людмилой Кирсановой
Поделиться 15 Июля 2016
Наталья Гребенюк/ТАСС
Людмила Кирсанова.
Людмила Ясенецкая (Кирсанова) – психолог-консультант департамента судейства и инспектирования Российского футбольного союза. Окончила МГУ, получила степень MBF в Милане, Италия. В департаменте судейства РФС работает с 2005 года, с 2008 — психолог-консультант департамента судейства и инспектирования Континентальной хоккейной лиги. Автор книги "Психология судейства хоккея на льду".

– Чем в принципе занимаются спортивные психологи? Много ли их сейчас в России, где их учат?

– Психолог – он всегда психолог, неважно, в какой области он работает. Мы же не говорим "психолог сферы обслуживания" или "банковский психолог". Спортивная психология выделилась в отдельное направление где-то в 1970-е. Сейчас на базе ФМБА – Федерального медико-биологического агентства – существует отдел спортивной психологии, там работают около пятидесяти специалистов, которые закреплены за федерациями. Специалисты отдела психологии по запросу федерации могут предоставлять психологическую поддержку.

– Задачи-то в спорте специфические – должен быть явный результат.

– Результат должен быть везде. Человек всегда ориентирован на победы, на достижения. С другой стороны, меня как психолога спорт действительно привлек именно тем, что там люди определенного сорта. Они целеустремленные, они умеют достигать того, чего хотят, у них есть секреты реализации своего внутреннего ресурса, и мне было интересно понять, какие же это секреты.

Когда я уже была консультирующим психологом и работала в Московской службе психологической помощи, я узнала, что в Университете управления в рамках программы "Менеджмент в игровых видах спорта" есть курс по спортивной психологии. Лектором был достаточно известный психолог в области спорта, автор большого количества учебных пособий и книг по спортивной психологии (он недавно умер, поэтому я не хочу называть его фамилию). А дальше я пришла на первое занятие и глубоко разочаровалась. Потому что все, что я там услышала, породило много вопросов, в основном нравственного плана.

– Например?

– Например, я категорический противник манипуляционных методик. В частности, использования гипнотического воздействия на конкурентов. Все успехи, на мой взгляд, должны достигаться а) честно, б) экологично.

– Гипноз? А это вообще реально?

– Есть гипнабельные психотерапевтические техники, есть специалисты по гипнозу. Гипноз гипнозу рознь. Я тоже была очень скептично настроена по отношению к данному направлению, но пройдя курс обучения эриксоновскому гипнозу*, поняла, что техники так или иначе работают. Главное, как и когда их применять.
* Эриксоновский гипноз - один из методов современной психотерапии, связанный с американским психиатром и психологом Милтоном Эриксоном. В отличие от классического гипноза при использовании эриксоновского гипноза пациент не вводится в транс усилием воли гипнотизера, а сам входит в это состояние.

– Просто одно дело психотерапия, когда клиент пришел сам, открыт и сидит в кресле, а когда человек бегает по полю…

– Но человек не только и не всегда бегает по полю, он же иногда проходит рядом с тобой, принимает пищу, общается. Есть вещи, которые если мы пока или порой не можем объяснить, но это не значит, что они не работают. И тайн в области психологической науки достаточно. На эти мысли меня, кстати, сподвигла последняя, предсмертная, книга Натальи Бехтеревой о мозге (Наталья Бехтерева, нейрофизиолог, руководитель Института мозга человека РАН. Поздние работы, посвященные экстрасенсорике, критиковались Комиссией по борьбе с лженаукой РАН. – welcome2018.com).

– Хорошо, а помимо гипноза, какие ещё были вещи, которые вам казались некорректными?

– Нарушение тайны пациентов, зачитывание дневников чужих, – это не очень этично. Не правда ли? Я готова без фамилий обмениваться мнениями о проблемах и запросах клиентов в рамках супервизий*. Конечно, есть много примеров, которыми ты хочешь поделиться с коллегами, не очень простых случаев из практики, но нельзя называть, о ком именно идет речь.

В любом случае, я прочла все книги и сдала экзамены. Потом надо было проходить производственную практику, и я попала, на мое счастье, в Российский футбольный союз, в 2005 году в Коллегию футбольных арбитров. Так что мой первый опыт спортивно-психологический работы был с нашими футбольными арбитрами, труд которых я очень уважаю и всегда стараюсь защитить от нападок со стороны.
* Супервизия – часть психоаналитического образования, заключается в обсуждении клинического материала, предоставляемого устно или письменно психоаналитиком, психоаналитически ориентированным терапевтом или психологом супервизору.

– А арбитрам тоже нужны психологи?

– Однозначно. Арбитры такие же участники любой игры, без которых игра не состоялась бы, ведь сущность деятельности арбитра – вносить ясность в игровой момент. При этом когда арбитры в любом виде спорта выполняют свою работу хорошо, их просто никто не замечает, о них никто не говорит. А как только они совершают ошибку, на них пытаются повесить всех собак и сделать их виноватыми за все. Эмоциональный накал в деятельности арбитров огромен. Примеры из собственной практики привести не могу — запрещает профессиональная этика, но всех интересующихся отсылаю к крайне откровенной книге бывшего арбитра Юрия Баскакова.

– А если говорить не про арбитров, а про спортсменов, в какой момент их карьеры обычно появляется психолог?

– Если говорить о задачах спортивной психологии, то все начинается со спортивной профориентации, диагностики ребенка. Буду реалистичной: психолог обычно появляется в тот момент, когда родители для себя все решили, свои неосуществившиеся мечты на ребенка навесили и возят его через всю Москву заниматься видом спорта Х в шесть часов утра. Ребенок пока ничего еще не хочет, он подустал и порой через силу занимается. Тогда звонит мама и озабоченно говорит: "Нам срочно нужен психолог, потому что у нас нет результатов. Помогите, соревнование завтра". Тут ты чувствуешь себя неуютно, потому что ты человеку честно отвечаешь: "Вы знаете, волшебной палочки у меня нет". Родители, более ответственно относящиеся к мечтам, которые они пытаются подарить своим детям, задумываются, может быть, ему заняться фигурным катанием, а может, хоккеем или гимнастикой? Самые ответственные сначала ребенка спрашивают. С такими родителями приятно общаться, они хотя бы перебирают варианты, учитывают все, от желания ребенка до его физиологических возможностей. Потому что если мама толстенькая и папа не очень стройный, у ребенка, наверное, мало шансов безболезненно стать гимнастом или гимнасткой.

Серьёзный спорт – это определенная жизненная программа. И к ней надо серьёзно готовиться. А все остальное – это физкультура, и она, на самом деле, даже больше полезна для здоровья ребенка: ребенок и книжки читать успевает, и в бассейне плавает, и бегает-прыгает.

– А родители, которые задаются вопросом спортивной профориентации, куда могут обращаться?

– Насколько я знаю, при Москомспорте есть центр, который этим занимается.

– Хорошо, а какой следующий этап?

– Следующий запрос к спортивному психологу – это предсоревновательная подготовка. Это всех волнует очень сильно: как настроиться, как победить. И разработка стратегий поведения во время соревнований. Снятие всевозможного мандража: "Ах, я не могу. Ах, на тренировке все хорошо, а во время соревнований у меня все трясется и дрожит, не могу ни прыгать, ни бегать". И пресловутый вопрос о мотивации почему-то всегда всплывает. Скажу ужасную вещь, но если изначально у спортсмена нет мотивации победить, то можно все, что угодно делать, как угодно ее стимулировать, искать – она ниоткуда не появится. Ты приходишь в спорт для того, чтобы победить. Ты хочешь быть лучшим. Ты ищешь свои внутренние ресурсы. Психолог нужен, чтобы помочь эти ресурсы эффективно использовать – по максимуму, но так, чтобы потом ещё силы остались хотя бы дойти и получить медаль. Всё, вот в этом суть. А если ты приходишь в сборную России по спорту Х и говоришь: "Ребята, слушайте, у вас замечательная зарплата, давайте мы поищем мотивацию, зачем вам нужно побеждать", – не правда ли, нелепо?
Скажу ужасную вещь, но если изначально у спортсмена нет мотивации победить, то можно все, что угодно делать, как угодно ее стимулировать, искать – она ниоткуда не появится.

И конечно, потом идет так называемая постсоревновательная реабилитация. Неважно, окрыляет победа или огорчает поражение – все равно это эмоции. По силе они, возможно, равны. Ты очень сильно истощаешься. В случаи поражения выдыхаешь и говоришь: "Буду идти к новой цели, осознав, какой ресурс я не доработал". Так называемая зона ближайшего профессионального развития: где ты сломался, на каком этапе, в чем сильнее твой противник? Но анализ и синтез должен происходить и в случае победы, когда выдыхаешь и говоришь: "Хорошо, буду идти к новой цели". Потому что у нас очень часто бывает, что соревнование выиграли, корону надели и сели, больше ничего и не надо. Да, если это твоя последняя победа, можно повесить медальку на стену и уходить на покой. А если чего-то еще хочется, значит, надо искать ресурсы, чтобы быть лучше. Потому что ресурсы всегда есть. И сейчас мы не о допинге.

– А в России есть профессиональные спортивные команды, которые работают без психологов?

– Огромное количество.

– Кто принимает решение, нанять психолога в штат или нет?

– Принять или не принять психолога в штаб, решает тренер. И психолог в спорте должен понять для себя, что он не управляет процессом. Он является профессионалом, который помогает решать ту или иную проблему по запросу либо спортсмена, либо тренерского штаба. И правила игры должны быть очень жестко определены. Я не хочу говорить, что "психолог должен знать свое место", но он должен четко понимать границы своей компетенции и четко следовать тем запросам, которые ему поступают. И когда психолог не сидит на звезде, а спускается на землю, тогда у него есть авторитет и профессиональный результат.
Психолог – это не публичная профессия. Психологу позволено быть незаметным

Если мы говорим о взрослых спортсменах, задача федерации или команды – просто создать условия, чтобы был доступ к специалисту. "Вот, прикреплен психолог, пожалуйста, определитесь, насколько вам комфортно работать с этим человеком". При этом психолог не может быть навязан сверху: "Так, сегодня по расписанию все идем на консультацию" – это нонсенс. Запрос о психологической помощи всегда исходит с другой стороны. Даже если ты понимаешь, что спортсмен находится в состоянии полураспада, ты не можешь подойти, хлопнуть его по плечу и сказать: "Дружище, что-то тебе плоховатенько. Давай я тебе сейчас помогу". Это вторжение в чужое жизненное пространство. Может быть, человеку надо рассыпаться до атомов, чтобы собраться, и тогда он будет сильней, а в промежуточной стадии лучше его не трогать.

– Бывают ли конфликты между тренерами и психологами?

– Бывают, но это связано с тем, что процесс работы не обсудили заранее. В моей жизни был случай, когда тренерский штаб решил привлечь на работу психолога. До начала работы обсуждались задачи: "Что вы ожидаете от специалиста?" – "Значит так, если мы выигрываем, то я, тренер, и весь мой тренерский штаб – молодцы, ну и психолог помог немного. Но если мы проигрываем, понятно, что это вы виноваты. Мы же всегда только психологически проигрываем. Все хорошо у нас во всех остальных вопросах". Нет, друзья, так не пойдет. К тому же задачи психолога очень часто путаются. Либо на психолога навешивается то, что он не должен делать, либо появляются странным образом какие-то непонятные ожидания. Либо выдвигаются неисполнимые требования. Или же правила игры в общении тренерского штаба и психолога не определены. Давайте определим, что вы от меня ждете как от специалиста. Какие мои задачи? Чтобы вы победили? Конечно, мне тоже хочется, чтобы вы победили. Чтобы вы правильно использовали ресурс каждого, если это игровой вид спорта? Вот это уже ближе к истине.

И очень важно договориться, на какой стороне психолог работает. Есть вариант работы со спортсменами, когда я консультирую индивидуально. Есть вариант работы с тренером, когда я даю ему рекомендации. Тренер должен не бояться психолога. Мы прекрасно понимаем, что успех команды зависит от того, насколько умеет владеть своими эмоциями тренер и в нужный момент правильно объяснить задачу тому или иному игроку. Очень часто наши тренеры считают себя психологами. Они, безусловно, обладают какими-то психологическими познаниями, их этому учат в школах тренерского мастерства, но давайте разделим полномочия: вы будете тренировать, а я буду отвечать за психологическую поддержку, и будем обмениваться знаниями, потому что у нас дело-то общее, цель одна – мы хотим, чтобы наша команда победила.

Ну и наконец, я могу работать как слуга двух господ – я консультирую и строго храню все тайны, но даю тренеру общие характеристики, каким образом стоит влиять на процесс. Так сказать, являюсь переводчиком между спортсменом или командой и тренерским штабом. Главное, чтобы было понятно и тебе, и людям, по каким правилам мы играем. Любой вид спорта – это система правил. А то бывает: начали в футбол, закончили водным поло. Странно, откуда вода взялась?

– А у сборной России по футболу есть психологи в команде?

– Есть. Насколько я знаю, со сборной России по футболу работает психолог, работавший с командой ЦСКА, Виктор Неверов. Я лично с ним не знакома.

– А у клубов первого дивизиона?

– Про клубы первого дивизиона говорить не буду, так как не имею информации. Знаю, что психолог был в "Локомотиве", но на уровне юношеских команд. Но вообще, психолог – это не публичная профессия. Психологу позволено быть незаметным. В нашей профессии необходимо уметь служить. Уметь служить запросам клиентов, ничего не нарушая, помогать человеку реализовать программу, которая у него в жизни заложена. Ты для него являешься человеком, условно, об которого он может подумать, с которым он может поделиться, который для него безопасен. Для меня психология не может быть публичным или бизнес-проектом, иначе закон экологичности нарушается.

– У психологов, которые работают, скажем, с теннисистами, и тех, что работают с футболистами, сильно различается подготовка?

– Для того, чтобы грамотно оказать психологическую услугу, перед тем, как идти на встречу со спортсменом, ты должен изучить историю этого вида спорта, почитать о нем, посмотреть правила. Если ты приходишь психологом в футбол и не знаешь, что такое "штрафной", "офсайд" или "пенальти" – это недопустимо. Серьезное отношение и уважение к труду тех людей, которым ты помогаешь – необходимость. А с Федерацией теннисистов, кстати, замечательный психолог сотрудничает, Вадим Игоревич Гущин. Он работает и в Федеральном медико-биологическом агентстве тоже.

– Крики болельщиков сильно влияют на настрой спортсменов на поле?

– Знаете, у меня такое подозрение, что когда ты глубоко погружён в процесс, то ты к этим звукам относишься, как к фону. Я такой вопрос задавала арбитрам. Им же много всяких эпитетов кидают... Да, иногда это слышно. Но слышно тогда, когда ты выключаешься из рабочего процесса.

– Чем с точки зрения психологии полезен футбол? Детям, взрослым, мужчинам, женщинам.

– Тут лучше говорить не о профессиональном футболе, а о любительском, потому что любой профессиональный спорт – это самоотдача стопроцентная, которая, к сожалению, так или иначе травмирует организм. А так это умение играть в команде, не перетягивать одеяло на себя, выполнять установки, которые тебе даёт тренер. Экономно и эффективно передвигаться по полю, иначе ты будешь "как суслик в пустыне, пыли много, толку нет", поэтому нужна выносливость, и психологическая тоже. Умение держать удар очень важно. И не халявить, понятное дело, не думать, что ты-то тут постоишь, а остальные пусть побегают. Бороться до конца. Чудеса на свете бывают, в спорте они бывают тем более. Победить можно, даже проигрывая, понимаете? Бывает "просто проиграли". Проиграли, потому что ходили, ничего не делали. А бывает "Проиграли, но ведь бились же, бились". И даже эмоциональная оценка последствий твоего проигрыша болельщиками тогда совсем другая. "Бились и проиграли", – это уважение к команде. А "ходили по полю и проиграли", – это ситуация, при которой и футболистам, и тренерскому штабу не очень легко отвечать. Зрители обладают интересной особенностью – они чувствуют, как и с каким настроем играет команда.

– А если, например, говорить про женский футбол?

– Для меня женский футбол достаточно загадочный вид спорта. Я не готова ему оценочные характеристики выдавать, равно как и мужскому синхронному плаванию. В принципе, там все то же самое, что и у мужчин: бег – пожалуйста, координация движений – пожалуйста, командная работа – пожалуйста, выносливость – пожалуйста, единственное что, не знаю, насколько она, эта выносливость, дополнительно еще нужна нашим женщинам? Женщина чаще старается слабость проявить, так или иначе. Я согласна делить с мужчинами многие вещи, но в некоторых областях надо признавать их первенство, уступать и понимать, что это не ущемление твоих прав, а возможность не занять чужое место.

– Подождите, но женщины же не занимают места мужчин в командах?

– Понимаете, если рассуждать совсем примитивно, в конечном итоге всё это бюджет. Давайте лучше укрепим бюджет мужских сборных, и пусть они бегают и показывают свои результаты. А женщины... да, в любительском варианте возможно. Но это моя сугубо личная точка зрения. Наверное, любой вид спорта способен быть представлен – и необходим – в двух полах, и в женском, и в мужском.

– Ну и последний вопрос, совсем практический. Я играю в любительский футбол, к нам в команду пришла девушка, которая играет едва ли не лучше всех, но при этом она очень агрессивна и лепит всем оценки направо и налево. Мне это мешает играть. Какой совет спортивный психолог может дать в этом случае?

– Кому именно совет? Вам?

– Да.

– Ну, во-первых, мне как психологу надо сначала удостовериться, что ей не дал, например, такую установку тренер. Может быть, это условное недружеское подбадривание является механизмом того, что вы не будете расслабляться. Во-вторых, вам как игроку надо подойти к тренеру и сказать, что для вас это психологически дискомфортно, и вы готовы работать над собой, чтобы постараться это не слышать, но как человек глубоко чувствительный, относящийся серьёзно к тому, что вы делаете, не можете отключиться. Тогда вам тренер скажет: поговорите индивидуально со спортивным психологом, обозначьте, откуда эта проблема родом.
В психологии всегда ищут один готовый рецепт. А жизнь значительно богаче, способов и путей преодоления психологических барьеров большое количество

 А той девушке в дружеской беседе он, например, может сказать, что ей свои комментарии следует оставить при себе или записывать их после игры в тетрадку, а потом озвучить за чашкой чая, если у неё желание озвучивать ещё останется. Но это только один из вариантов, на самом деле. Знаете, в психологии всегда ищут один готовый рецепт. А жизнь значительно богаче, способов и путей преодоления психологических барьеров большое количество. Психолог как раз и помогает искать и находить оптимальные, эффективные и безопасные.

Нина Назарова