"Красные Ворота"

Николай Галкин/ТАСС
Станция метро "Красные Ворота" (выявленный памятник культурного наследия, гран-при Всемирной выставки 1937 года в Париже) – шедевр не только архитектурной, но и инженерной мысли. Прежде всего, вестибюли. Первый, стилизованный под морскую раковину, – самая значительная из сохранившихся работ выдающегося архитектора Николая Ладовского. К 1930-м годам, времени строительства метрополитена, в Москве уже вовсю властвовал стиль, который мы сегодня называем "сталинским ампиром". Для многих архитекторов – представителей авангардных течений – строительство метро стало возможностью спеть свою лебединую песню. Так случилось и с Николаем Ладовским, лидером авангардного течения рационалистов. В 1920-е годы его идеи новой архитектуры и основанная им Ассоциация новых архитекторов (Аснова) были в моде, в 1930-е Ладовский попал под каток борьбы с формализмом в искусстве, и последними его работами стали две станции московского метро. Помимо вестибюля "Красных ворот", Ладовский успел построить еще станцию "Дзержинская" (нынешнюю "Лубянку"). Это был настоящий авангардистский шедевр, где перрон становился как бы продолжением тоннеля. В освещении, в отделке, в пилястрах, продолжающихся полукругами по всему своду тоннеля, в контрасте ярко-черных и ослепительно белых элементов подчеркивалась идея движения, динамики. Неудивительно, что именно это станция не сохранилась до наших дней, полностью утратив свой облик во время реконструкции 1970-х годов. Но даже единственная сохранившаяся работа Ладовского много говорит нам о том, как видели метро авангардисты – как мир, исполненный чуда и тайны, и вход в него становится приглашением то ли в кроличью нору, то ли в царство Нептуна.

В 1950-е годы к выходу, сконструированному Ладовским, прибавился еще один, расположенный в подвале высотного здания. Высотку в 138 этажей строили одновременно со вторым вестибюлем "Красных Ворот". Из-за грунта, состоящего из мягкой глины и плывунов, единственный способ строить в этом районе – замораживать грунт и рубить, как лед. Оттаявший грунт неизбежно поплыл бы, накренив здание. Поэтому инженеры придумали строить его заранее наклонным, а когда грунт оттаял, здание выпрямилось.

Сама станция, хоть и является шедевром архитектурной мысли (ее глубина – 32,8 метра, и это первая станция с тремя, а не двумя сводами, построенная на такой глубине), к сожалению, не так хорошо была продумана на будущее. Вопреки опасениям консультировавшего метростроевцев американского инженера Моргана, конструкция станции – работа гениального Ивана Фомина – выстояла под чудовищным давлением грунта. Отделке из чудесного красного грузинского мрамора повезло меньше – она понемногу разрушается. И все равно с архитектурной точки зрения это одна из самых красивых станций метро: с великолепным арочным порталом, несущим на себе туннельный свод с перекличкой шахматного узора пола с мрамором отделки пилонов, с сохранившимися шарообразными светильниками.

Искусствовед Игорь Грабарь ценил "Красные Ворота" выше многих других построек своего времени: "Уже в проекте замысел автора поражал своей внушительной простотой, найденной лаконичностью архитектурного языка, классического по внутреннему смыслу, по логической оправданности, но осовремененного, приближенного к нашим дням. Фомин совершенно обошелся без колонн, загружающих большинство подземных станций, и мощными низкими гранитными пилонами охарактеризовал подземность пространства. С большим вкусом он придал им нарядность при помощи остроумно и уместно примененных тяг и ниш. Дань классицизму, принесенная в кессонах свода, здесь очень уместна, как противовес грузному низу. Фоминская станция, бесспорно, самая удачная из всех подземных станций первой очереди".