Дом Гагарина

Николай Галкин/ТАСС
Дошедшее до наших дней здание дворца князей Гагариных, украшенное мощным двенадцатиколонным портиком, – одна из последних работ архитектора Осипа Бове, датирующаяся 1826-м годом. Именно этому архитектору итальянского происхождения довелось перестраивать Москву после наполеоновского пожара: Александровский сад, Манеж, Театральная площадь с Большим театром, Триумфальная арка, стоявшая в его времена у Тверской заставы. В этом ряду важных государственных строений становится очевидно, какое огромное значение имел этот дворец в облике Москвы XIX века. И действительно, его славная история начинается еще до Бове: уже в XVII веке здесь стояли каменные палаты, а в 1775-м году великий зодчий Матвей Казаков воздвиг на этом месте новый дворец. Дворец этот знаменит был прежде всего находившимся в нем Английским клубом. В романе Льва Толстого "Война и мир" описан торжественный обед, который был устроен в этом клубе в 1806 году в честь генерала Багратиона, героя Шенграбенского сражения: "3-го марта во всех комнатах Английского клуба стоял стон разговаривающих голосов, и, как пчелы на весеннем пролете, сновали взад и вперед, сидели, стояли, сходились и расходились, в мундирах, фраках и еще кое-кто в пудре и кафтанах, члены и гости клуба".

Совсем другое свидетельство оставил нам французский писатель Мари-Анри Бейль, более известный как Стендаль, наблюдавший за тем, как наполеоновские офицеры в 1812 году опустошали княжеские винные погреба: "Клуб убран во французском вкусе, вид у него величественный и закоптелый". После пожара в перестроенном здании восстанавливать клуб не стали, дворец выкупила казна и открыла здесь Ново-Екатерининскую больницу, которая позднее стала Первой клинической больницей Московского университета. Здесь, в частности, практиковался, будучи студентом, Антон Павлович Чехов и служили его знаменитые профессора. При советской власти больница стала 24-й городской и оставалась ей до 2008 года, а после реставрации здание перешло в пользование Мосгордумы.