"Cтадион строится не ради сидений и кучи медийных примочек, он строится ради поля"

«Cтадион строится не ради сидений и кучи медийных примочек, он строится ради поля»
Правила игры: Максим Радомский, главный агроном БСА «Лужники»
«Cтадион строится не ради сидений и кучи медийных примочек, он строится ради поля»
Правила игры: Максим Радомский, главный агроном БСА «Лужники»
«Cтадион строится не ради сидений и кучи медийных примочек, он строится ради поля»
Правила игры: Максим Радомский, главный агроном БСА «Лужники»
Для поля не существует ГОСТа. На нем должно хорошо играться, и оно должно хорошо выглядеть. Но если вы описываете поле словом «сносное» — это не поле.

У каждого специалиста свои технологические догмы. Тут нет четко прописанного порядка, как в штукатурке стен, в укладке кирпича. Наша работа связана с полем, все это — картинка. Картинка либо есть, либо картинки нет.
«
Это не футбол, здесь нет соревнования. Здесь цель одна — сделать хороший продукт. Нужно много общаться: «Спартак», «Зенит» — это коллеги, а не конкуренты.
Для всех поле — просто трава. Для нас — мятлик луговой и грасс пастбищный.

У меня было обычное детство — велосипед и озеро. В нем не было футбола. Я никакой не особенный. Но я хотел стать знаменитым человеком, большим специалистом.
Мы на поле ежедневно. С раннего утра. Каждый день и в выходные, и ночью даже приходим.
«
Cтадион строится не ради сидений и кучи медийных примочек, ради поля он строится. Потому как люди приходят смотреть на игру на поле.
Cтадион строится не ради сидений и кучи медийных примочек, ради поля он строится. Потому как люди приходят смотреть на игру на поле.
«
Есть много мест, на которые стоит посмотреть, поездить, а вот работать надо там, где получается. Если здесь получается — надо здесь работать, надо здесь создать поле, довести до логического конца. Надо добиться красоты.

Сейчас вот снимете, как ребята руками работают, а потом на всю Россию будет — «Лужники» шьют гвоздями. А это ручная работа, здесь техника не доходит уже.
Все думают, что агроном — это дядька с большим пузом, который ездит на «бобике», с плутоватым взглядом: чего-то он знает, чего не знает никто. Но агроном в первую очередь — это технолог, специалист. И если он хороший специалист, будет поле, будет на что посмотреть.

Поле делается для игры. Не обидно, когда оно для игры используется. Обидно, когда мусор кидают, бычки, гайки, начинают об траву ноги вытирать, плюют в поле — вот это вот обидно. Потому что никто не знает, что за этим полем — год каждодневной работы.
У нас быстро ничего не делается. Нельзя, допустим, как плитку, положил, не понравилось — переделал. Раз — перевернули другой стороной: вот так хорошо. Здесь все связано с природой, поэтому все планомерно, долго. Машины машинами, но ручного труда много.
Сейчас время такое: океан человеку стал очень маленьким, поэтому и ничего невозможного нет: можно выучиться, не нравится — переучись и будь через восемь лет президентом США.
Невозможного ничего нет, все двери открыты, все науки известны, специалистов масса. Учись — не хочу.
«
Правильно использовать местное сырье, местные ресурсы: здесь и экономический вопрос, и технологический. В «Лужниках» песок из Московской области, в Краснодаре — из Краснодарского края. Если привезти песок откуда-то из Сахары, а потом вдруг досыпать стакан надо — опять в Сахару лететь?
Поле — это не просто газон. Когда строят поле, сначала подготавливают основание, закладывают систему отопления, ирригации, только потом на песке выращивают траву. Видели в «Лужниках» Россия — Болгария играли в 1997 году? Они играют на газоне, который выращен на черноземе, где много органики. Все футболисты чумазые. Посмотрите просто.
Полю вредят все — букашки, козявки, вандалы, мусор, но не футболисты. Это их рабочее место. И мое рабочее место.
«
Бывают люди без образования, которые лучше других обученных специалистов. Люди учатся всему — и медведей в цирке на велосипеде учат ездить. В любом деле должна быть… даже не знаю, как слово подобрать. Рациональность какая-то.
Нельзя дело доводить до сумасшествия. Работа есть работа, дом есть дом.
Нельзя дело доводить до сумасшествия. Работа есть работа, дом есть дом.